diliago: (foto)
[personal profile] diliago
Когда приходит время очередного летнего отпуска, у меня нет иных вариантов для его проведения, кроме как в чувашском селе Яншихово-Норваши, которое не перестает удивлять и вдохновлять, и некоторые новые наблюдения я традиционно конспектирую белой тушью на черной бумаге. В этот раз получилось 28 графических этюдов.





Этим летом исполнилась ровно половина из прожитых лет - девятнадцать, с тех пор, как я девятнадцатилетним же студентом в 1998 году впервые побывал в этой деревне, приехав в августе, сразу после свадьбы знакомиться с двоюродной и троюродной родней жены Оксаны. И за последующие годы твердо убедился в том, что для меня это настоящее место Силы. Полжизни я знаком с этим местом, где и лучше дышится, и четче думается, и по-новому осмысляется отношение и к Человеку, и к человеческим ценностям, операционная система в голове перезагружается и мировосприятие по-новому освежается.



на картинке - понедельник, разгар рабочего дня в деревне. Вид на знойную полуденную улицу, которая меня привлекла силуэтом дерева, слившегося с двумя телегами под ним. Людей вокруг нет (в основном они в поле), а лишь вокруг ходят вороны вперемешку с курицами, а рядом лежит на привязи корова, постоянно облизываясь. И все это происходит с очень деловитым видом. Пока я это рисовал, появился и человек, который что-то стал выгружать из телеги, и я добавил в композицию его силуэт.

«Телевизор»

В этот раз наш был полон дом родни - приехали долгожданные оксанина сестра и тетя, с племянниками, и вместо привычной большой комнаты второго дома, выходящей окнами во двор, мы разместились в маленькой комнате-спальне на двоих, выходящей большим окном на улицу, что и впечатлило меня в первое же утро:



Такие выходящие на улицу окна (преимущественно маленькие, иногда чуланные) в деревне используются для наблюдения происходящего во внешнем мире, за пределами сада, моя теща называет такое окошко «телевизор». И в данном случае телевизор нашей спальни получился широкоэкранным, формата Full HD. Очень круто было отдергивать занавеску (кнопка «вкл.»), садиться на кровать напротив и потихоньку становиться в курсе того, «кто-куда-что-зачем». Таким образом, включив телевизор, я как-то ненароком посмотрел передачу про то, как мой тесть собирал вылезшую кустами за пределы двора малину:



А племянник Данила выходил регулярно на улицу ловить 4G-интернет, так как весь интернет в пределах двора это голимый E. Хоть коренная молодежь и детвора деревни при современных смартфонах, досуг и общение у них проходит преимущественно в играх на ручье, кучах песка или на великах, но сверстники, приезжающие из городов, вынуждены держать связь с привычным миром через мессенджеры и группы ВК:



Баня

В первый же день в честь приезда - первая баня. Главный банщик, как всегда, мой тесть Виктор Афанасьев - на наброске он справа, виднеется за свисающим полотенцем. Слева - племянник Данилка и сыновья Гриша и Антон. Именно тесть, приезжая из Москвы, латает эту древнюю бревенчатую баню, чинит половицы, съедаемые муравьями, придумывает как и куда подкладывать тряпочки для герметизации, в том числе и на двери в парилку, чтобы плотнее закрывалась. В итоге баня получается мощная, жаркая и крепкая. Баня - главное и лучшее развлечение в деревне. По традиции первыми с 5 до 8 вечера парится мужская часть семь, а после и до ночи - женская.



Портрет тестя. В предбаннике между заходами в парилку рисовать трудно, очки потеют, все влажное, но при этом хочется запечатлеть какие-то моменты, в итоге эту картинку оставил недорисованной, чтоб потом дорисовать, а после бани свежим взглядом посмотрел и понял, что она уже закончена, один из самых минималистичных моих набросков. Баня учит быть немногословным.



На стороже

В той маленькой комнате, где мы с Оксаной в этот раз разместились, кровать стояла рядом с печью. А на печи, волею оксаниного дяди Валерия Ивановича, выстроились подобно почетному караулу, разного вида и парности башмаки. От кургузых стариковских до детских резиновых сапожек с Винни-Пухом:



День рождения

Первого августа состоится ежегодное событие - у моего младшего сына Антохи день рождения, который неизменно празднуется в Яншихово-Норваши, вот уже пятнадцатый год подряд. В беседке в саду собираются родственники, на столе салатики и парное мясо, пожаренное на углях, и конечно же хмельная гордость Чувашии - пиво. Уже когда именинник с братьями отпочковались от празднующей компании, родственники стали слушать петь караоке песни под фонограммки из мобильного телефона.



А в какой-то момент Валерий Иванович принес свой ноутбук и акустику и завел шарманку со своим плейлистом.



Родня в беседке. Ближе к ночи я вместе с гостями изрядно захмелел, и это сказывалось в интерпретации присходящего на бумеге.



А под конец праздника сидя в свете лампы на бревнышке, я посмотрел вниз на траву и увидел этот натюрморт, который меня впечатлил световыми контрастами. Миски, бутыль, и я, попавший в кадр, из-за чего картинка стала автопортретом.



Старинный друг

В прошлогоднем рисованом рассказе о деревне я упоминал о моем открытии пятилетней давности, которое я назвал «Норвашским Сфинксом» - силуэт сосен, высаженных вдоль граничащего с полем оврага Сыстарки (на месте древнего языческого кладбища), сливающийся с силуэтом пышных ив, вместе образовывают фигуру огромной лежащей (а с некоторых ракурсов даже скалящейся) кошки. Вот картинка с прошлого года, вид с поля. Когда я 5 лет назад впервые увидел этот силуэт ночью в лунном свете, у меня волосы дыбом встали, и лишь позже мне Оксана рассказала, что он растет как раз на месте некоторого рода святыни. То есть, как бы охраняет ее. С тех пор я ходил через деревню, до того поля регулярно, проведать Сфинкса, и только в этот раз, когда залез на крышу нашего дома поправить антенну, обнаружил, что Сфинкс этот вот же – как на ладони! Хранитель бытия и повелитель горизонта. Прямо с того ракурса и нарисовал, включая крышу нашей бани, крытого двора и туалет. Двадцать минут ходьбы до Сфинкса - одним планом.



Всюду жизнь

Это коровка на фоне стены деревенской больницы, где мне понравилась волнообразность кирпичной кладки. Я тут, конечно, немножко художественно преувеличил, но не соврал. Как мне рассказала позже Оксана, эту больницу в деревне очень долго ждали и строили в несколько этапов. Хорошее, приятное с виду здание, вокруг которого проистекает преимущественно здоровая и трудолюбивая жизнь.



Старое на пути к новому

Оксанка обратила мое внимание на этот запорожец, который, как она говорит, «стоит здесь тыщу лет». А я обратил внимание, что жизнь вокруг него таки меняется. Бревенчатый дом рядом с ним разбирают, складывая бревна рядом, а дальше строят новый дом из шлакоблоков. Поэтому предположил, что жизнь обновляется и запорожец скоро сгинет вместе со старым домом, этим дряхлым полузаколоченным окном с одной ставенкой, и решил все это на память нарисовать.



«Неоконченная пьеса»

Увидев эти светящиеся в своем ритме кругляшки срезов, понял, что не прощу себе если не нарисую их. Привлекло меня несколько ипостасей одного материала - дерева. Тут и брусья дома, и то, на что надо взбираться, чтоб его достраивать (лестница рядом), и то, что должно его отапливать. Пока рисовал, стоя прямо на дороге, ко мне подошла тетушка из соседнего дома, которая, видимо, тоже увидела меня на дисплее своего «телевизора», и полюбопытствовала: «А вы что ли проект рисуете?». Я говорю: «Нет, набросок этих бревнышек, очень понравились!». Она удивилась, сказала, что хозяева этого дома - типичные «дачники» - приезжающие на пару месяцев поделать дела и исчезающие на остальной год. Потому и бревна стоят так одиноко, а от ограды остались только подпорки, сама сетка, упав, видимо, от непогоды, скомканно валялась сбоку. Но полешки терпеливо ждут законных хозяев, и конечно же дождутся и завершат эту древесную пьесу.



Усадьба Христофора

Этот увиденный мною ритм, а точнее аритмичная какофония - полная противоположность предыдущему деревянному изяществу. Я был загипнотизирован даже не нагромождением совершенно разнокалиберных и разновозрастных кусков металлического лома, вместе являющих собой то ли забор, то ли крепостную стену, а самим домом с окнами на просвет, который как будто притаился за этой баррикадой, выставив в качестве оборонительного снаряда эту криволапую лысеющую осину. Сложно представить, что за этим забором и стенами есть какая-то человеческая жизнь, и при этом поражает, что и ворота (единственная деревянная деталь в ограде) явно в порядке, и тропа к ним не заросшая. Казалось, будто это не дом бабы Яги, а сама баба Яга и есть. Я начал это рисовать когда небо было ясным, но уже через 20 минут вокруг уже были тучи и гром, и я поспешил собрать блокнот, помыть кисть и перо и побежать до дома, так не успев добавить в небо белил, поэтому погода здесь отображена именно так мрачно как это было на момент, когда я бросился наутек, чтобы не попасть под ливень. Но в итоге попал.



Когда показал рисунок Оксанке, она сказала, что этот огороженный железным хаосом участок пугал их и тридцать лет назад, когда они были детьми. А моя теща Татьяна Ивановна, услышав наше обсуждение, сообщила, что там по-прежнему живет тот же человек, что и тогда жил, и зовут его Христофор. В деревне ему дали звание «местный оригинал».

Знакомство с Андрюшей, и неожиданный сюрприз

Другим вечером я решил прогуляться дальше по той дороге, где накануне увидел «пьесу из бревнышек», посмотреть, что же будет на краю деревни. И дошел до края. Заканчивающаяся улица выходила к полю, и закат очень красиво пробивался через большую крупную копну растущих рядом деревьев. Я целенаправленно шел к этой красоте, когда с завалинки последнего дома на этой улице меня окликнули две бабушки, поздоровавшись и спросив, «Куда вы, и откуда».

В деревне это нормальное дело, все здороваются со всеми, а если ты людям не знаком, то спрашивают, «чей я». Я сказал «Хожу гуляю, а вообще приехал в гости. Я научился уклончиво отвечать на вопросы к кому именно – не то, чтобы мне было жалко об этом сообщать, просто самому стало интересно, насколько это вообще возможно - и ответить, и не вдаваться в подробности, и при этом не обидеть добрых деревенских жителей несговорчивостью. Оказалось, что возможно, но далеко не всегда.
– Вы фотографируете? - спросили они меня, присаживающегося на полуторчащую из обочины покрышку.
– Нет, – говорю, – рисую! Мне очень понравился закат за этими деревьями!

И вдруг из их же дома выбежал шестилетний парнишка, подбежал, мы с ним познакомились, я узнал, что его зовут Андрюша и рассказал ему все, о чем он справшивал - и куда к кому приехал, и почему я те или иные вещи берусь рисовать, а Андрюша рассказал, что он больше любит лепить из пластилина, а хорошо рисует андрюшина старшая сестра Настя. Пока рисовал эту картинку, бабушки стояли рядом и объясняли Андрюше: «Видишь, как наши любимые плачущие ивушки понравились художнику Илье». Потом подошла и сестра Настя (ей, насколько я понял, 8 или 9 лет), мы с ней тоже пообщались.

Я продолжал рисовать и объяснять, почему в те или иные места на бумаге я кладу белые штрихи, а Андрюша очень попросил меня нарисовать его машинку, которую он собрал из лего. Я попросил дождаться, пока я дорисую закат (пока закат стремительно не убежал), и потом я с радостью нарисую его лего-машинку. Но в итоге Андрюшу позвали ужинать и спать раньше, чем я дорисовал, и он спросил, приду ли я еще к ним. Я сказал, что завтра вряд ли, потому что вечером у нас баня, но послезавтра постараюсь.



Когда я дорисовал эти «ивушки», понял, что мне надо обойти их, уйдя направо, и по моим подсчетам метрах в пятиста правее должен был быть Норвашский Сфинкс, как ориентир, дойдя до которого, и обойдя, я через поля пришел бы обратно домой. Я обхожу ивы, но не вижу сфинкса. Понял, что что-то в голове попуталось, но это абсурдно – ни справа ни слева не вижу его силуэта. Пошел дальше обходить ивы и сосенный массив, надеясь что вот где-то же он должен показаться, и… Обернувшись, я понял, что те самые «любимые плачущие ивушки» это и есть его голова! То есть, я нарисовал голову старинного друга, даже не подозревая, что это его голова. Это было волшебное ощущение, примерно как у Атрейо из фильма «Бесконечная история». Домой дошел я окрыленный и вдохновленный, с мыслями, что надо обязательно не забыть зайти к Андрюше и нарисовать машинку.

Баня 2

Янтиковский лимонад, чувашский квас и черный чай - те обязательные напитки, которые всегда сопровождают нас в бане. И когда я увидел эти бутылки и чашку, подобно солдатам, выстроившимся вдоль банного котла в предбаннике, не смог это не запечатлеть. Рисовал в запотевших очках, поэтому завалено здесь все, начиная от горизонта и заканчивая формой бутылок, но я очень люблю этот натюрморт. Особенно пристроившуюся рядом вековую мыльничку, которой уже чуть ли не сто лет!



Освещенные солнцем

Мне повезло, всего два дня из деревенского отпуска были дождливыми. И конечно в солнечную погоду сельские фактуры и рельефы так завораживают своей выпуклостью и материалистичностью, что даже привычные вещи очень хочется попробовать перенести на бумагу. Вот например курочки. Проходил мимо чьего-то дома и увидел гуляющих возле крыльца кур. Две спрятались в теньке, остальные разгуливали по знойному пеклу. Это было послеобеденное время, которое в деревне напоминает сиесту - людей нет, и хозяевами улиц становятся домашние животные. Мне кажется, именно такой диалог у них и происходил:



Перпендикулярно нашей улице Калинина идет улица Мирная, по которой я раньше никогда не ходил в левую сторону, стало интересно дойти до края деревни и там. И почти сразу же, в промежутке между домами, за высокой травой я углядел поляну, на которой вечереющее солнце очень красиво осветило дремлющую технику. Дремлющую очень давно - за трактором, который выглядывает справа, спряталась еще кабина комбайна, как будто комбайн наполовину врос в землю. Но экскаватор в объятиях травы мне показался более интересным, почти живым, поэтому кабиной комбайна я пожертвовал.

Глядя на эту технику, я понадеялся, что эти могучие творения инженерной мысли впали в ржавеющую спячку лишь временно, любезно позволив природе почувствовать себя их госпожой. И надеюсь, что это все не превратится в лом, а заработает снова. Ибо ничто так не радует глаз и слух в деревне, как исправно и осмысленно работающая техника, помогающая каждому деревенскому жителю вести хозяйство, добиваться хороших урожаев и строить свое личное счастье под этим щедрым небом.



И вот я по Мирной улице дошел до другого края деревни, на котором еще не бывал. А здесь, как оказалось, на месте, где течет родник, раньше был пруд, потом он был высушен, и буквально недавно какие-то энтузиасты вложились в его восстановление. Таким образом, я обнаружил место, уже пригодное для купания, куда буквально на следующидень поши купаться мои сыновья.



Пока рисовал отражение вечернего солнца в пруду, понял, что не пришел к Андрюше, а это на другом конце деревни. Поэтому этот поход отложил на другой день, решив, что времени до отъезда еще навалом, и пришел домой. А там застал пятнадцатилетнего Антона, читающего Рэя Бредбери в их комнате в старом доме, в закутке за печкой.



Рабочий полдень, понедельник

В понедельник, под палящим в зените солнцем, я решил сходить к еще одному краю села, выходящему на поля. Там, среди засеянных полей, есть и футбольное поле, где стало традицией в каждый приезд прийти и подтянуться на турниках, расположенных рядом. Пока шел через поля, наблюдал кипящую бурлящую рабочую жизнь сельских жителей. Август, полдень, сенокос, румяные улыбающиеся лица женщин, загорелые отцы с сыновьями, едущие на мотоблоках по грунтовкам собирать скошенную траву. Очень вдохновляющая атмосфера труда, доставляющего радость.

Струятся сквозь пейзаж из года в год
Горизонтали полевых работ




Футбольное поле, где регулярно проходят игры по вечерам, в полдень пустует, равно как и турники. Поэтому я был единственный, кто в это время на них подтянулся свои одиннадцать раз под ветреный шепот растущих рядом березок, а окружающий народ (как эти двое, проехавшие мимо на мотоблоке) находил гораздо более практичное применение своей здоровой физической силе. Пока я, стоя в траве, рисовал турники, меня в ногу ужалил шмель. Либо в качестве упрека за то, что я единственный бездельник в поле, либо просто захотел, чтобы я его тоже упомянул в своем рассказе.



Бычок и дети

С поля возвращался по этой улице. Сам поначалу не понимал, почему не мог пройти мимо не нарисовав это. Потом понял, что привлекла меня графическая рифма жующего сено живого бычка и железного бычка-бочки на ножках - пожаротушительного девайса, которые по деревне стоят почти на каждой улице. Здесь мне понравилась игра плоскостей и забора, и остова дома в виде оставшейся печной трубы, и сарая с дровами, прикрытыми частично телогрейками. Пока рисовал, детишки играли вдалеке, метрах в пятидесяти, и в «кадр» не попадали. Потом, заметив меня, рисующего, сперва подходили, как бы «шпионя», по одному, потом нерешительно вместе, а я тем временем вплетал их в композицию, потом осмелели и подошли все вместе, молчаливо прыгая, пытаясь увидеть, что я там изображаю. Я показал. Увидев и узнав себя, залились звонким смехом, а одна девчонка узнала вторую с котенком на руках, и хохоча тычет пальцем и низко так говорит, вытянув рот: «Кужаааак!» (по-чувашски - «кошка») даже парнишка в кепке себя, нарисованного парой штрихов, узнал. Познакомились, я им показал весь блокнот, они радостно узнавали места из родной деревни. А потом я пошел дальше, а они продолжили играть, лазая по стопкам кирпичей и кучам песка.



Баня 3

За день до отъезда это была третья, и заключительная баня моего норвашского отпуска. В этот раз приехал бывший одноклассник старшего сына Гришки, Филипп, и ребята традиционно в предбаннике резались с дедушкой Витей в «дурака». Антон, как я об этом рассказывал год назад, продолжает раз за разом выигрывать или выходить одним из первых, а вот эта зарисованная с натуры партия была единственной, которую Антоха проиграл, после чего картинно надулся. Разумеется в шутку, жизнарадостный Антоха не может иначе.



Заключительная прогулка

И вот, в наш последний перед отъездом день, я проснулся с мыслью, что столько всего за этот день было запланировано - поехать в город Канаш на рынок за мясом, замариновать мясо, наколоть дров и пожарить мясо на углях, по плану был ужин в честь окончания нашего с Оксаной отпуска, и при этом я так и не пришел к Андрюше. По дороге на рынок я почти убедил себя, что «ну не придем и не велика беда», а когда мариновал мясо, Оксанка подходит и так шепотом на ухо говорит: «А андрюшину машинку ты так и не нарисовал.» Это был глас моей совести, и я понял, что не могу иначе, надо идти. Мы пошли вместе. И по пути решили заглянуть на речку, разделяющую деревню на два района, и посмотреть, как поживает родник, который есть на берегу этой реки. Оксанка, села рядом с родником, а я нарисовал ее издалека, впечатлившись масштабом растительности, раскинутой над рекой и вокруг нее.



Рисунок для Андрюши

И вот мы повернули на улицу, которая вела к дому Андрея и заодно "голове Сфинкса", и Оксанка спросила «А вдруг Андрей тебя и не ждет вовсе, может и забыл уже». Я сказал, что это уже не важно, надо просто прийти, засвидетельствовать свой визит, что я спокойно уехать не смогу, не попытавшись сделать то, что обещал. И мы уже подходили к его дому, когда как раз мальчишка с бабушками и выходил. Я окликнул Андрея, извинился, что не пришел в субботу, сказал, что завтра уезжаю, и сейчас готов нарисовать его машинку. «А я ее разобрал и собрал теперь катер!» – сказал Андрей. Сейчас принесу, говорит. Убежал, принес катер, сказал, что побежал в баню мыться и позже подойдет. Пока Андрей мылся в бане, я остался один на один с катером и андрюшиным котом. Оксанка пошла к ивам.

Поставив леговский катер на одну из покрышек, будто на воды реки, нарисовал его на фоне улицы и торжественным флагом добавил немного приключенческого настроения. Сфоткал лист на память, выдрал из блокнота и вручил выбежавшему после бани мальчишке.



Андрюша быстро сказал «Спасибо!», и, улыбаясь, размахивая листком, прыгая с ноги на ногу, скрылся за калиткой. А я вслед крикнул «Пока, до следующего лета!» и пошел в сторону сфинкса, где тем временем Оксанка акварелью написала этюд неба над полем.

Каждый раз, когда берусь рисовать нечто, казалось бы, совершенно простое и обычное, по-новой задаю себе вопрос «Зачем?» - и по новому получаю тот же ответ: чтобы детально пережить и вдуматься в то, что вижу. Каждый квадратный сантиметр плоскости и километр пейзажа можно особенно остро прочувствовать, именно интерпретируя его в штрихе, линии или пятне. Что-то пропустить, а на чем-то внимание заострить. Понять, что именно здесь важно. Пока переношу конспект на бумагу, глаза превращаются в рты, пожирающие действительность, голова наполняется мыслями о прошлом и будущем этих вещей и людей, а по итогу просто остается картинка, с простыми, обычными и понятными ситуациями, тем не менее я уверен, что через год (а может и через полгода, зимой, о чем я очень мечтаю) мои проголодавшиеся глаза снова найдут в любимом Яншихово-Норваши пищу для размышлений, а эти картинки помогут и мне, и тем кто их тоже посмотрит, пережить что-то из того, что пережил я.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
1314 1516171819
20212223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 24th, 2017 12:12 am
Powered by Dreamwidth Studios